- Ты очень слаба.

- Я два дня не ела.

- Так ешь же скорее: со мною есть хлеб и печёная рыба.

Чужеземец поспешно перебросил из-за спины холщовую сумку и подал Азе рыбу, и хлеб, и флягу воды, стращенной с вином.

Аза стала есть, запивая глотками воды, стращенной с вином, а когда первый мучительный голод её был утолён, она повела глазами на незнакомца и тихо сказала:

- Нехорошо, что я ем твою пищу, ты путешествуешь, и тебе нужен запас для себя.

- Не беспокойся, сестра, я могу потерпеть, и поверь, что терпеть гораздо отрадней, чем видеть терпящих.

Аза вздрогнула.

- Чужестранец! - сказала она, - ты меня накормил и хорошо говоришь... но зачем ты два раза уже назвал меня своею сестрою? Разве не понимаешь ты, кто я такая?

- Ты такое ж создание бога, как я, и сестра мне. Какое мне дело, чем житейское горе и жестокость людей тебя теперь сделали.

Аза вперила в него свои глаза, опять засверкавшие бывалым огнём, и вскричала:

- Ты жжёшь меня своими словами: ты, быть может, посланник богов?

Я такой же простой человек, как и ты, но все мы посланы сюда богом, чтобы оказать друг другу любовь и помогать друг другу в горе.

- Но если ты простой человек, то кто научил тебя так говорить, что сердце моё горит и трепещет?

- Сядем здесь вместе, и я расскажу тебе, кто научил меня так говорить.

Несчастная Аза ещё больше смутилась.

- Как? - сказала она, - ты хочешь сидеть со мной рядом! тебя могут увидеть с блудницей почтенные люди, и что ты им скажешь тогда в оправдание?

- Я скажу им, что тот, который всех их почтенней, не гнушался такою, о какой ты вспоминаешь.

- Кто ж это был он?.. Я о таком не слыхала... но ты о нём говоришь, и слова твои льют новую жизнь в моё сердце... Может быть, он-то и есть твой учитель?!

- Ты не ошиблась: это он мой учитель.

Аза заплакала.

- Как ты счастлив, как ты счастлив, чужестранец! Где же он, где этот небесный посланник?!