- Он с нами.

- С нами!.. со мною!.. Не смейся над бедною Азой!.. Аза несчастна... Скажи мне, где он, - я побегу... Я стану его умолять... и, быть может, он даст мне новую жизнь.

Чужеземец сам взволновался.

- Успокойся, - сказал он, - ты её будешь иметь - новую жизнь, развяжись только с старой, - развяжись скорей с тем, что гнетёт тебя в прошлом.

- Слушай же, кто я такая! - воскликнула с оживлением Аза и рассказала всё, что с ней было, и когда повесть её была кончена, она добавила в своё оправдание:

- Говорят, будто мне надлежало иначе размыслить, но я не могла: моё сердце тогда одолело рассудок.

- Кто кладет руку на плуг и сам озирается вспять, тот не пахарь. Не жалей о том, как ты поступила.

Аза потупила взор и сказала:

- После того, когда ты совершила святейшее дело любви, - прервал её чужестранец, - после того, когда ты позабыла себя для спасенья других... оставь сокрушения эти!.. Когда калёное уголье жжёт ноги, ноги ползут в холодную грязь, но любовь покрывает много грехов и багровые пятна белит, как волну на ягнёнке... Подними лицо твоё вверх... Прими от меня привет христианский и знай, что он, к кому душа твоя рвётся, перстом на сыпучем песке твой грех написал и оставил смести его ветру.

Аза подняла лицо своё и плакала, а христианин глядел на неё, колени его незаметно согнулись, он поклонился ей в ноги и тихо промолвил:

- Живая! живая!

Утешенье совершилось - пришла новая жизнь в смущённую душу Азы. Христианин раскрыл ей в коротких словах ученье Христово и снова закончил похвалой её сердцу, но Аза непременно хотела знать; есть ли люди, живущие по этому учению, во взаимной любви, при которой нет ни осуждения, ни зла, ни нищеты.

- Они были, - отвечал христианин.

- Отчего же не все таковы и теперь?

- Это трудно, сестра.

- В чём же тут трудность?