Мы снова "взлетели"! Может быть, со времен Петра тут не видали такого? Группа уродов проездом! Восторг все не отпускал меня и даже усилился. Водное родео! Раз в триста лет!

"Бревна", стуча головами, катались в каюте. Ладно уж - пожалеем их. Осторожно стал красться к берегу, угадывая камни по кипению над ними мелких пузырьков. "Конь" подпрыгнул задом. Это уже нечестно - этого камня не было. Катер взбесился? Это не мудрено. Ближе к Ладоге дуло свирепей - ветер возле антенны на рубке свистел, антенна прыгала, как удилище. Наконец-то фарватер, я вошел в "тень" самоходной баржи - сразу стало тихо и жарко... Фу? Все? Как же! В тихой "тени" баржи я вывел катер в Ладогу, держался, как мог, но тут баржа стала уходить, я остался один - и тут меня вдарило! Вынырнув из огромной, холодной, прозрачной волны (солнце садилось), я обнаружил себя на палубе (а долгое время не было еe) и, что характерно, вцепившимся в штурвал. Рулим! Я снова в восторге заорал. Но надо соображать, пока для этого есть ещe время. Второй солнечный вал поднимается вдали медленно, не спеша, но будет, пожалуй, покруче первого. Я стал быстро разворачиваться. Не подставить бы борт. "Бревна" гулко перекатились - и, пожалуй, это ускорило поворот. Я засмеялся. И тут меня снова накрыло волной, но уже сзади. Это уже как подарок! Новый восторг. Особенно от того, что я ухожу из Ладоги. Живой! Встречная баржа прикрыла меня... Жара! Мокрая насквозь, до прозрачности, рубаха дымилась.

А тут и сам катер словно задымился: промокшие мухи, облепившие катер словно чехлом, затрепетали крылышками, отряхиваясь, и вдруг, вместе с лосиной ногою, снялись и, выстраиваясь в облако, напоминающее формой лося с одной реальной ногой, подались к берегу. Рыбаки в лодках, бросив удочки, ошалело смотрели на пролетающего над ними призрачного лося - рядом с баржей мы входили в Неву, и призрак лося плавно отделялся от катера, словно не в силах расстаться с катером, со своей прежней формой, но после стал удаляться все решительней.