Вечером я напоминал им:

- Эй! Полиглоты! За молоком!

Они уходили вдаль, пугая иностранной речью окрестность, - и, как правило, увлекшись, возвращались без молока... Да ладно уж!

Однажды я приехал к ним зимой. Сдвинул примерзшую дверь и увидел в прихожей два седых от инея бревна, поваленных крест-накрест... Вглядываясь, я узнал в бревнах моих друзей.

- Сколько полиглотов полегло-то! - воскликнул я.

Верхнее бревно приоткрыло глазик:

-... Это ты хорошо сказал! - прохрипело оно Никитиным голосом.

Я втащил их в избу, разжег печь.

- Что ты поздно? - оттаивая, капризно произнес Игорек. - Мы заждались тебя!

- Я вижу.

- Там мы... оставили тебе! - радостно улыбаясь, указал Игорек... буквально на дне! Но и то - было счастье!

Эх, жизнь!.. А теперь что за "бревна", включая Никиту, я везу? Разве же это то?!

- Э! - выйдя из долгой задумчивости, я оцепенел. Что это перед нами? Крепость на скале. Сколько же я пропадал в счастливом прошлом? Неужто знаменитый Орешек, легендарный Шлиссельбург хочет сообщить мне, что мы прошли всю Неву, от устья до истока, и сейчас подходим к началу еe - светлой Ладоге? Когда же мы прошли всю Неву, всe еe брюхо, свисающее книзу, на юг, и лишь потом закругляющееся к северу... Уткина заводь, Новосаратовка, Дубровка... Теплобетонная? Где они? Неужели я так удачно задумался, что сразу - Шлиссельбург? Похоже, срезая петлю, большую часть дороги мы проделали напрямик, по земле. Состояние позволяло: я тоже пару раз "черта" хлебнул. И вот - о чудо! Чую за крепостью простор, ветер, свободу!

Я закричал.

5

...Что не пробудило, кстати, моих спутников. К счастью для них. Уж лучше пусть всё мне одному - снизу вдруг громко стукнуло, высоко нас подбросило... Ништяк! В экстазе я вылетел аж на Шереметевскую отмель, сплошь усеянную каменными лбами. Лишь у самого берега тесно крадутся корабли да кричат, встав в лодках, размахивая, рыбаки - надо думать, мне, и можно представить, что именно!