Опять они - в узкую, зловонную речку!.. Миазмы - их цель?

На левом, простом, покатом берегу в желтых одуванчиках грелись на солнышке вытащенные лодки и катера. Хлюпали о берега волны, поднятые нами. За берегом вставали стройные желтые корпуса Первого медицинского, что вскоре пригодилось... Идиллия!

За Ботаническим садом - северный модерн, суровые, но изысканные дома Аптекарского острова Петроградской стороны, угловые круглые башни с железными флажками-флюгерами наверху, с вырезанными на флажках цифрами 1901... 1904. А вот и наш плоский урод, серое детище конструктивизма, созданное не для жизни - для воплощения идей. Но - жили и тут, и порой неплохо. Мы, во всяком случае. До поры.

Мы поднялись в лифте. Открыли дверь в мастерскую собственным ключом. Игорек сидел, горевал о пальто... И тут мы! О, радость! Игорек и действительно обрадовался, забегал, потирая ручонки:

- Картошечка? Так... имеется. Лучок... так. Грибочки закатанные... Есть!

Мы вились возле Вики, хвастались видом из окна нашего друга, иногда легко касаясь еe, исключительно с целью привлечь внимание - то к удивительной, перекрученной спиралью, могучей иве на берегу, то к каменному орлу на доме напротив.

Игорек, самый бескорыстный из нас, беззаботно насвистывал, чистил картошечку... То было счастье... внезапно вдруг испарившееся, как его пальто. Посвистывая, Игорек пошел к двери с ведром, выкинуть очистки, сдвинул щеколду. Дверь с грохотом распахнулась, и, как шаровая молния, влетела разъяренная Ирка, жена Никитушки. Меня больше всего взбесило, что она так плохо думает о нас: мы же ясно сказали ей, что идем в суровую Ладогу! Почему же она решила так вдруг, что мы уткнемся в мелководную Карповку? Мы вообще оказались здесь абсолютно случайно! Наши пороки, в которых нас сейчас обвинят, - давно, фактически, дышат на ладан! А злобная Ирка раздувает их! Кто звал еe? Как-нибудь сами бы разобрались в своих пороках.