- Ты чего, Ирка? - вставая меж ними, залепетал Игорек. - Это, вообще, мой дом... моя гостья... Ты чего?
Милый Игорек! Чувствуя спиной предательскую Никитушкину поддержку, Ирка, наглея, замахнулась снова. Игорек отпихнул еe.
Никита, шевельнув усами, глубоко вздохнул. Ну вот и погуляли. И всё. Теперь надо отрабатывать "семейное счастье", как оно понималось в их семье.
- Ты коснулся моей жены? - натурально побелел Никита. - Коснулся? Ты?
Казалось бы, что в этом плохого? Но Никита уже летел в жуть, и остановки на этом пути не были обозначены. Может, он сам придумал, что, лишь извалявшись в грязи, может начать ползти к ней просить прощения? Удивительный стиль: я бы такого не выдержал... Не выдержал такого саморазрушения, в конце концов, и Никита. Не знающий его давно и подробно не поверил бы глазам: раздув ноздри, топорща усы, имитируя ярость, Никита "схватил под уздцы" клеенчатую сумку с бутылкой и жахнул Игоря! Кто может долго вынести такую жизнь? Никита не вынес. Игорька спасли только кудри тем не менее, сразу потемневшие. Он зашатался, стал падать, я подхватил его.
Исполнив долг, смыв вину кровью друга, Никита стал теперь отрабатывать этот грех.
- Ну что... этого ты хотела? Довольна? - оскалился он на Ирку. Сделает плохо всем. Не всех ещe обидел. Но обидит всех. Ирка, сообразив, что он теперь очистился и имеет моральное право еe убить, кинулась бечь. Мы видели с высоты, как Никита по набережной Карповки мчался за ней.
- Одеждой будешь меня попрекать? - орал он. Когда она уже успела его попрекнуть? Видно - на лестнице? Никита, прыгая, стянул джинсы, кинул в Карповку. За ними, как большая птица, полетела рубаха. Вичка смеялась. Но тут внимание еe привлек Игорек, дико побледневший.