Ящерица в неполный локоть длиною, еще с осени завялена, всего и мяса в ней на два укуса, так что Хвак не поленился и позвонки ее перетер в костяную кашицу - челюсти у него что надо и зубы под стать.

Вдруг - мелькнуло! Хвак глаза растопырил и шею вытянул: кто? Деревня их пусть и в самой глуши, да зато посреди Империи, до войны далеко, звери и ящеры сторонятся обжитых мест, а разбойнички нечасты - что им добывать в деревне? Но случайные тати встречаются и не сказать, чтобы редко.

А может, это Кыска пришла его навестить, похвалить? Что-нибудь вкусное испекла? Точно, женщина вроде бы: Ах, здорово! Нет.

Смотрит Хвак, глаза по-детски вытаращены: старая престарая бабка-паломница идет, ковыляет, на клюку опирается, вот-вот упадет, бедная. Хвак сложил из рук на тряпицу еду и воду, перекатился на четвереньки, оттуда на дыбки, да и бегом к страннице:

- Госпожа, звали меня? - Бабка, спина скрючена, глаза подняла: лицо старое, аж черное, а глаза синие с бирюзовым.

- Нет, мальчик, я не так зову.

Хвак и растерялся на ее слова, и что сказать не знает, и что дальше делать не ведает. Кого это она мальчиком назвала?

- Тебя. И что бы тебе надобно от меня? Видишь - клюка да хламида, вот и все мое богатство. - Хвак понял, что бабка за грабителя его считает.

- Нет, госпожа, ничего мне от вас не надобно, не бойтесь меня. Я увидел, что вы устали и голодны. Вот у меня и вода хорошая, и хлеб, и репка, и лук - все некусаное! Это вам: А ящерицу я уже съел.

Старуха оперлась на клюку и задумалась. Хвак встал перед ней столбом и вздохнуть боится, чтобы не напугать и не обидеть своей дуростью старого человека.

- Ну, будь по-твоему. Веди меня к снеди своей, да помоги усесться.