- Да, госпожа, я понял и я хочу. Вам не надо будет ни о чем просить нашу Великую Матушку, потому что я прошу вас и вы сами можете все исполнить для меня: - Хвак замер на мгновение, но поборол робость и протараторил:

- Я: пока вы здесь: хотел бы вас назвать своей матушкой. Можно? Я ни разу в жизни никого матушкой не называл: - Так сказал Хвак и замер, трепеща:

- МЕНЯ??? Меня? Ты?.. Как странно. Приемышей у меня еще не было.

Старуха сидела под деревом, ноги под хламидой были сплетены в калач, как у шаманов, клюка в ее руках застыла неподвижно - и все вокруг замерло: звуки, воздух, птицы, тени:

- Быть по сему. Ты можешь называть меня матушкой и говорить мне ты. Я называю и признаю тебя моим сыном и отныне - что бы с тобой ни случилось, чтобы ты ни натворил, куда бы ты ни пошел, чем бы ты ни занимался - я твоя матушка и тебя никому и ничему не выдам и от всего постараюсь защитить. Тебя и семя твое, поросль твою, буде таковая народится.

Доволен ли ты?

- Да! Да! Матушка! Моя обожаемая матушка! Ты матушка моя! Я знал, что найду тебя! Я мечтал! Что ты найдешь меня! И что я смогу тебя назвать так! У них у всех: А у меня: Матушка моя, я твой сын!

- Ты мой сын. Хватит плакать и слушай дальше.

- Да, матушка! Я уже не плачу, они сами льются.

- Это пройдет. Ты должен пообещать мне кое-что, сын мой..

- Все, что прикажешь исполню!

- Клясться легче, нежели соблюдать. Первое: никогда больше не смей пахать: Нельзя тебе отныне ранить свою матушку: Землю, грудь ей терзать:

- Исполню, матушка!

- Никогда ты не должен помышлять об участи богов, даже если во всю силу войдешь и придет тебе искус.

- А я никогда и не думал! И что мне в них? Нет, ничего такого: Да я клянусь, матушка!

- И помни: день сегодня до заката и от мига сего - особенный: чем наполнится - тем и продолжится. Ты не глупец, сын мой, но дурость в тебе велика сидит, я чую ее: Впрочем, как бы то ни было - сын, стало быть сын. Поцелуй же меня.