– Возможно, это ему не повредило бы, – отозвался Второй Голос. – Но он ведь всего лишь маленький человек. У него никогда и в мыслях не было стать кем–то значительным. И он никогда не был особенно сильным. Давайте заглянем в Протокол. Ага. Тут есть несколько очень благоприятных моментов, вы не находите?

– Возможно, – согласился Первый Голос. – Но лишь немногие из них останутся таковыми при тщательном рассмотрении.

– Ну что ж, – заметил Второй Голос, – вот они. Он был прирожденным живописцем. Не слишком талантливым, правда. Впрочем, «Лист» работы Ниггля по–своему очень мил. Он уделял очень много времени изображению листьев – просто так, для себя. Но он никогда не рассчитывал, что это сделает его кем–то значительным. В Протоколе нет ни одного упоминания о том, чтобы Ниггль, хотя бы про себя, предполагал, что это искупит его нерадивое отношение к предписаниям закона.

– Тогда ему не следовало быть столь нерадивым, – сказал Первый Голос.

– Но все–таки он откликался на многие Призывы.

– Лишь на малую их долю, и по большей части на самые легкие. К тому же он называл их Помехами. Протокол просто пестрит этим словом, вкупе со множеством жалоб и глупых проклятий.

– Да, верно. Но ведь этот бедолага и впрямь принимал их за помехи. А вот еще: он никогда не ждал никакого Воздаяния, как это часто называют люди его типа. Вот, например, дело Пэриша – того, что прибыл сюда позже. Этот Пэриш был соседом Ниггля, но никогда даже пальцем не пошевелил ради него и редко выказывал хоть какую–то благодарность. Но в Протоколе нет ни одной записи, свидетельствующей, что Ниггль ожидал от Пэриша благодарности. Похоже, он вообще об этом не думал.

– Да, это имеет значение, – признал Первый Голос, – но не такое уж большое. Думаю, если посмотреть, то обнаружится, что Ниггль часто об этом попросту забывал. Все, что Ниггль делал для Пэриша, он выбрасывал из головы, как досадное недоразумение.