- Не попал, - сказал Чонкин растерянно. Сейчас ему стало даже неловко, что он оказался таким растяпой.

- Вот видите! - удовлетворенно сказал Запятаев. - Ни одного. Не попали. Ну, а если б и попали, то сколько могли бы убить? Одного, двух, трех, ну десяток от силы. То есть это в лучшем случае. А вот я... - Он переложил папироску из правой руки в левую, резко нагнулся и, как фокусник, извлек из штанины какой-то маленький предмет, оказавшийся огрызком химического карандаша.

- Вот, - торжественно сказал Запятаев и потряс огрызком над головой. - Вот оно, современное оружие, которое пострашнее пулемета и пострашнее картечи. Этот предмет я берегу, как священную реликвию. Он достоин того, чтобы быть помещенным в музей на самое видное место. Этим безобидным на вид предметом я вывел из строя и уничтожил полк, дивизию, может быть, даже армию.

Чонкин посмотрел внимательно на огрызок, на тщедушного Запятаева "Псих какой-то", - подумал он, холодея.

- Теперь вы мне не верите? - улыбнулся понимающе Запятаев.

- Верю, верю, - поспешно сказал Чонкин. Затянувшись последний раз, он затоптал окурок и пошел в угол, где стояли два ведра и несколько метел.

- Нет, вы послушайте, - засуетился Запятаев, хватая его за рукав.

- Опосля. - Чонкин выбрал метлу получше, взял ведро и пошел в другой угол к водопроводному крану.

- Да послушайте же! - побежал за ним Запятаев. - Вам будет интересно.

- Некогда, - сказал Чонкин. - Работать надо. Набрав воды, он поставил ведро на пол, обмакнул в него метлу и пошел махать ею вдоль стены.

- Ну, как хотите.

Запятаев обиделся, спрятал карандаш и тоже пошел за метлой и ведром.

Некоторое время трудились молча. Чонкин махал метлой и с опаской, но не без любопытства поглядывал на За-пятаева. Обладая конкретным воображением, он попытался представить себе вооруженное до зубов воинство и маленького Запятаева, размахивающего своим огрызком.