- Ну вот, - помолчав, продолжал Чонкин, - очинаюсь это я, значит, в животе бурчит, башка будто чужая, открываю глаза и вижу передо мной...

- Черт, - подсказал кто-то снизу, но на него цыкнули, и он умолк.

- Не черт, - поправил Чонкин, - а генерал.

- Ха-ха, генерал, - засмеялись уже наверху. - А может, маршал?

- Закрой хлебало! - оборвали и этого.

- Закрой, - сказал и Чонкин. - Ну вот. Я и сам сперва не поверил и говорю: "Нюрка, это же генерал". А он мне: "Да, - говорит, - сынок, я и есть, - говорит, - генерал". Ну, я встаю, калган гудит, но, как положено, пилотку поправил, руку к виску... - Чонкин приподнялся на локте и, как бы вытягиваясь перед воображаемым начальством, на всю камеру прорявкал: "Товарищ генерал, за время вашего отсутствия никакого присутствия не было". А он... - Чонкин обмяк и усталым, отчасти даже старческим голосом изобразил: - "Спасибо, сынок, за службу". И сымает с себя... ну, это...

- Штаны, - подсказали из-под нар.

- Дурак, - оскорбился Чонкин за своего генерала. - Не штаны, а этот, ну, круглый такой... ну, орден.

Штык на своем месте заерзал, приподнялся, наклонился над Чонкиным.

- Орден? - переспросил недоверчиво.

- Орден, - подтвердил Чонкин.

- Какой?

- Ну, этот... ну, красного этого...

- Знамени?

- Ну да. Ну, знамени.

Штык поднес к носу Чонкина руку со скрюченным указательным пальцем.

- На, разогни.

- Чего это? - Ожидая подвоха, Чонкин недоверчиво смотрел на согнутый палец.

- Да разогни же.

- А на кой?

- Разгинай, не бойся.

Пожав плечами, Чонкин разогнул. Он не знал этой нехитрой шутки и не понял, почему все смеются.

- Ну и свистун, - сказал Штык. - Генерал, орден...

- Не веришь? - оскорбился Чонкин. - Да вот же ж она, дырка.