- Да, он же гребет только под себя! Разве не так?

- Человек умеет жить. Это так называется. И, кстати, другим не мешает. Ты бы лучше, Сережа, не встревал туда, где тебе многое не ясно. Там своя "кухня".

- Да, ладно, ладно! Это я так, к слову.

- Это не все. Борис Львович сказал, что может помочь тебе с работой.

- С какой работой? Откуда ему знать, какая работа мне требуется?

- Да, пойми ты, Борис Львович - мудрый дядя! Он знает.

- Хорошо. Какую работу он предлагает?

- Кладовщиком. На продуктовой базе.

- Черт возьми, но я же не умею воровать?

- Научат, - усмехнулась Маша.

Филимонов подхватил рассеянно бутерброд с сыром и тягуче, по-коровьи, начал пережевывать кусок, словно, вместе с ним хотел "пережевать" обе новости.

Когда неопытный химик заполняет содержимое колбы случайными веществами, могут последовать непредсказуемые реакции. Нечто, подобное испытывал Филимонов. "Баксы" завораживали, хотелось помять упругую кожуру купюр, пересчитать их, но не хотелось выказывать нетерпеливость при Маше. С другой стороны, происхождение денег непонятным образом настораживало и вызывало смутную досаду. Предложение Бориса Львовича, с которым он был едва знаком, посодействовать в трудоустройстве, как инородное вещество, плохо усваивалось и отторгалось другими веществами, вызывая взрывоопасное побулькивание. Ко всему этому примешивалось зудливое желание немедленно позвонить кредиторам и уже сегодня освободиться от их угрожающей опеки.

- Наверно, мне надо согласиться, - неуверенно произнес Сергей, - Ты как думаешь?

Вопрос из тех, на который мы всегда знаем ответ.

- А почему бы нет? Не понравится, можешь уйти!

- А эти три "штуки"? Их же, как-то, возвращать надо...

- Не беспокойся. Считай, что это - долговременный льготный кредит. Беспроцентный. В торговле есть свои писаные и неписаные правила, свои секреты. Пусть тебя это не волнует.