Десятого июля. Раня говорит, что, кажется, ждет ребенка. Боже, благослови! Баллоны заграждения на всех бульварах. Спасают Кремль, хоть это понимают. Из лавок исчез сахар.

Двадцать четвертого июля. Завтра ухожу на фронт. Как жаль, что Раня ошиблась. Может быть, в этом месяце повезет. Шанса может больше не выпасть. Разбомблены Спиридоновка, Поварская, разбомблен дом Грибоедова, осталась цела только мемориальная доска с его удивленным лицом. Всюду, даже в комиссариате, бардак. В четырнадцатом году такого не было. На что младшие родственники были недоумки, а и то такого бы не допустили..."

Негр все читал, мысли у Софьи мелькали привычные, она-то документ знала наизусть: где все-таки она еще слыхала про "дом Грибоедова"? Почему это ее мама, Рахиль Абрамовна, принадлежала к такой нации, которая не нравилась фюреру? Во всех газетах ясно наисано, Софья не помнила в каких, но где-то читала, что фюрер действовал в союзе с мировым сионизмом и вообще состоял у евреев на жаловании: они ему платили, чтобы он всех недовольных сионистской агитацией уничтожал. Что в этом неправдоподобного? А как точно назвал отец всех других Романовых - "недоумки"! Как точно: ну прямо братец Пашка!

Софья стала отвечать на вопросы. Да, безусловно считает наследницей, да, только себя и еще раз только себя. Да, всех потомков императора Николая Павловича - узурпаторами, он и сам никаким императором не был, проиграл войну в Крыму и отравился, сын его быдло всякое освободил, так его же и убили, внук его вообще алкаш был, насчет правнуков даже отвечать не будет, российскому престолу все это седьмая вода на киселе. Последнее выражение негр перевел с особым вкусом, он любил русские идиомы, находил в них элементы колдовства.

И никаких у нее чувств - ни кузенных, ни кузинных. Ну и что, что покойному Кириллу - пятиюродной кузиной? Тут Софью озарило: она гордо выпрямилась и заявила, что питает родственные чувства только к великому русскому народу, а дружеские - только к друзьям великого русского народа.