- Помогите мне, Жаклин, - позвала она горничную.

С ее помощью Гретхен высвободилась из своего платья. Жаклин расшнуровывала корсет, когда дверь с треском распахнулась, явив глазам женщин барона в неглиже. Гретхен застыла от ужаса, а Жаклин стремительно выскользнула из спальни. Барон шагнул через порог.

- О, нет!.. Умоляю вас!..

- Закудахтала! "О, нет! Умоляю вас!" - передразнил он. - О чем это ты меня умоляешь? Кажется, ты еще жена мне! Продажная тварь!

- Меня продали единственный раз - вам, - холодея, проговорила Гретхен.

- Что? - удивленно переспросил Ланниган, но одурманенное сознание скользнуло мимо проявленной дерзости, столь неожиданной в сломленной, униженной женщине. - Девка! Готова отдаться первому встречному, даже не спросив его имени, а мужу говоришь "нет"? Может быть, я должен оплачивать тебе каждую ночь, баронесса проституток?

- Было бы неплохо хотя бы что-то иметь за свои мучения, - непослушным языком выговорила Гретхен.

Она знала, что каждым словом разжигает ярость Ланнигана, и делала это сознательно - пусть он забудет всякую осторожность и пусть все скорее кончится. - За что вы мучаете меня? Вы не хуже меня знаете, что ваши упреки не имеют ко мне никакого отношения. Вы желаете мне смерти, барон, отчего же так нерешительны? Вы - жалкий трус, барон Ланниган!

Он наотмашь хлестко ударил Гретхен по лицу. Пощечина швырнула ее на кровать, и Гретхен чуть не перелетела через нее.

- С огнем шутить изволите, маленькая баронесса, - кажется, ярость даже несколько протрезвила его.

Ланниган за руку сдернул Гретхен на пол.

- На колени.

- Негодяй, - брезгливо проговорила Гретхен, поднялась, выпрямилась перед ним.

Отчаяние сделало ее безоглядно смелой, она и не хотела оглядываться, осмысливать, к чему приведет ее дерзость.