- Вы негодяй, барон Ланниган, и я никогда не встану перед вами на колени, я презираю вас. Ну, что вы сделаете мне, ничтожество? Станете бить? Я перестала бояться ваших побоев, оказывается, даже к ним можно привыкнуть.

Теперь он вложил в удар всю свою злобу. Гретхен отлетела к стене, ударилась о нее и рухнула на пол. Сознание едва теплилось в ней, и Гретхен будто сквозь туман видела надвигающегося на нее мужа. Только вместо лица у него было белое пятно, а слова его гулко звучали где-то далеко и одновременно - прямо в ее голове:

- Привыкла к побоям, маленькая дрянь? А умирать не привыкла?

Он сдавил ее шею. Гретхен начала задыхаться, и помимо воли стала цепляться за его толстые пальцы, тщетно пытаясь разжать. Он медленно, по капле выдавливал из нее жизнь. Гретхен захрипела, забилась, губы ее посинели. Неожиданно руки его разжались, и он ткнулся головой в пол рядом с нею. Гретхен упала ничком, ничего не соображая, жадно хватала ртом воздух. Но едва только пришла в себя, метнулась прочь из комнаты.

Кажется, никто не видел, как она пронеслась по длинному сумрачному коридору и распахнула дверь в крохотную комнатушку в другом крыле замка. Комнатка принадлежала ее нянюшке, покуда та была жива. А потом стояла незанятая, нужды в ней не было.

Добрая, милая старушка, беззаветно любившая ее... Взять ее с собой было единственной просьбой к барону. Пока она была жива, Гретхен находила у нее если не защиту, то хотя бы утешение. Впрочем, барон в то время еще не вел себя со столь откровенной циничной жестокостью. Бедная нянюшка, хорошо, что она не увидела этого - ее сердце разорвалось бы от горя.

Гретхен упала ничком на узкую кровать, сжала в руках подушку, уткнувшись в нее лицом. Но это не могло заглушить отчаянных горьких рыданий. Лишь мысль о страшном грехе не позволяла Гретхен наложить на себя руки. Но, кажется, слишком близко была та страшная минута, когда ей будет все равно. Заснула она в слезах...