Чем же он занимается, какими насекомыми торгует - я сразу решил не лезть к нему с вопросами. Захочет - расскажет. Тем более что он, кажется, не скрытен. Уж какое это общежитие ни есть, я достаточно уважаю литературу, чтобы не строить непристойных догадок, да и кому на рынке нужны тараканы, блохи, вши? И это не эксклюзивы... по крайней мере в Москве.
На завтрак в тот первый день не оказалось ничего особенного - вчерашняя греческая пицца, впрочем, весьма недурная. Зато к ней Петенька угостил меня чудесным голландским фруктовым ликером "Мисти", крепким, согревающим и приятно кружащим голову. Мы уселись на моем паласе, поджав ноги, и я всячески уговаривал себя, что не нарушаю приличий. Но когда он выудил из холодильника огромную гроздь испанского винограда, я заерзал.
- Невкусно? - спросил он.- Вы уж простите, все вчерашнее, но я не знал, что у меня будет гость. А вот на ужин мы что-нибудь придумаем...
- Спасибо, все очень вкусно, но... у меня нет денег так питаться.
- Не забывайте, что я у вас в долгу.
- Может быть, все-таки я буду готовить себе отдельно.
- Тогда давайте утром и вечером вместе пить кофе,- предложил он, и я тут же согласился.
Потом он ушел на весь день, надев двубортный костюм, солидный горчичного цвета галстук и взяв пузатый портфель с номерным кодом - все как полагается. Пришел вечером, изрядно усталый и снова напоминающий подростка, напялившего для солидности взрослый костюм.
- А у меня кенгурятина есть,- сказал он вместо приветствия.- В гостинице "Россия" дали. Нет, я вам не навязываю! - вдруг спохватился Петенька, слегка покраснев.- Но, может, просто попробуете... из любопытства?
И я понял, что он действительно вовсе не хочет унизить меня своими деликатесами или поставить в неловкое положение, а просто любит удивить и обрадовать, и, наверное, раз двадцать прикинул по дороге, что он мне скажет, и что я отвечу, и как себя вести при триумфе или отступлении, но отказаться от такого жеста в принципе - выше его сил.