- Если вы меня и видели,- веско сказал он,- то я вас - никогда. Да и где вы могли меня видеть? Я сюда недавно из Владивостока. Пойдемте завтракать?

Я поблагодарил и хотел отказаться, но мне вдруг стало любопытно, что кушают подобные господа. Да и не объем я его, это очевидно. Я спросил, где тут умыться, и пообещал, что через четверть часа буду готов. Он кивнул и направился к себе.

- Да,- спохватился я и сообщил ему в спину: - Меня зовут Виктор. А вас?

- Ох, извините... Я тут и правда одичал уже.- Он слегка поклонился: Шелковников Петр Иванович, торговец эксклюзивными насекомыми.

Так началась моя совместная жизнь с Петенькой. "Иванович" отпал сразу, "Петя" - дня через два. Я быстро понял, чем Петенька добился лилейного отношения моего дяди. Не деньгами - хотя деньги тут были, и хорошие. Уступчивостью? Да, конечно. Но ведь уступчивых людей не так уж мало, особенно когда вы им нужны. Нет, Петенька брал не этим. Просто, знакомясь с ним, человек сразу чувствовал его дружелюбие, свободное от всяческих расчетов и готовое забыть на этом пути свои интересы. Мало того, Петенька умел взбудоражить вас, как никто, азартными рассказами о своем прошлом, настоящем и будущем и о том, каково могло быть ваше грустное прошлое, прокисшее настоящее и неизвестное будущее, если бы вам повезло встретить его хоть чуточку раньше; причудливым бытом, где сочетались блеск и нищета без середины; и даже вкусной, диковинной едой на желтой и потрескавшейся дядиной посуде.

Однако что окончательно добивало жертву - это почти религиозная серьезность, с которой он о чем-либо рассуждал. Я до сих пор не знаю, где он подцепил столь избирательное чувство юмора. Он мог, конечно, отпустить и острое словцо, и едкое замечание, но вряд ли был способен заметить комизм собственного поведения. О том, чтобы посмеяться над присутствующими, не было речи - они автоматически находились под Петенькиным протекторатом и за одно это прощали ему все.