"Душенька, - нарочито льстиво обратился он к жене, имевшей тогда в узких кругах прозвище "Пятачок", - что тебе взять покушать?" Красавица лениво огляделась и сказала, что есть ей совершенно не хочется. Ну, разве, вот этот бутерброд с черной икрой, немного севрюги горячего копчения и бокальчик бренди... "Хорошо было жить при советской власти бедным людям! - воскликнем мы, как коммунист. - Потому что не было никаких других соблазнов, кроме такой вот мелочи". Ни тебе джип-машин, ни личных самолетов, ни яхт в окрестностях Ниццы, ни Канарских островов, ни недвижимости в Испании, ни даже французского шампанского с устрицами. У советской власти не было ни-че-го, и уворованных у подлого государства копеек вполне хватало на адекватное этой власти существование. Хабаров изобретательно прятал деньги. Он прятал деньги и вино. Пятачок не то чтобы стала спиваться, а с годами стала от вина дуреть, нести чепуху, злиться. Хабаров ее за это чуть презирал, но он вообще-то презирал всех женщин, хотя многих из них искренне любил, как поэт, хотя поэтом он, слава Богу, не был, хотя поэтов он презирал тоже, но, пожалуй, чуть меньше, чем женщин, хотя... Хотя, хотя, хотя... Запутался Хабаров совсем...

Дамский портной был у него знакомый, когда дамы еще обшивались у мастеров, а не шлялись по новорусским бутикам, тратя мужнины денежки на то же самое, но только стандартизированное и приторное. Этот портной не был дурак, но спрятал от жены в люстру толстую пачку советских денег, потому что другой валюты тогда на территории Империи не водилось, а кто ее имел, того и сажали. Когда пришел урочный час и он всего лишь тронул заначку пальцем, пачка денег рассыпалась в прах перед его изумленным взором наказанного жадины-говядины. Хабаров прятал зеленые деньги в гречневую крупу, потом в грязное белье и лишь потом сообразил, что это - самые доступные интеллекту нечестного человека захоронки. Он тогда перепрятал 7000 долларов. А куда - и сам не помнил. Так бывает. Так не бывает? А я вам говорю, что бывает. Нечто вытеснило из памяти Хабарова местоположение долларов, и он вместо долларов стал всерьез и надолго задумываться о жизни.