То есть он всегда помнил, что где-то в недрах его комнаты хранятся 7000 зеленых, но он вытеснял это знание и делал вид, что таких денег у него нет и вовсе никогда не было, откуда, спрашивается? С собой же он обращался странно, внушив себе, что деньги эти у него есть, хранятся на "черный день" и когда нужно, он их достанет и будет тратить.

Содержимое эстонского чемоданчика постепенно таяло. Жизнь дорожала. Капитализм креп. Французское шампанское вдруг везде появилось и оказалось ужасной дрянью. Хабаров, кстати, кое-что и сам зарабатывал. Он рисовал для серьезных московских людей несуществующие буровые скважины, чертил несуществующие геологические карты, составлял документацию на геологоразведку, которой не было и не будет никогда. Кто-то клал себе в карман большие деньги, Хабарову доставались маленькие, все это когда-то описал Карл Маркс.

Но, впрочем, пора уже переходить к фабульной части нашего рассказа о любви. Значит, последняя афера Хабарова была такая. У него был заросший дикими травами участок в дачно-строительном кооперативе, все председатели которого последовательно оказывались ворами и сбегали с общественными деньгами в неизвестном направлении, а искать их было некому, потому что кооператив развалился, как СССР. Да и что их было искать - они продолжали проживать в городе Москве, но только не отвечали ни на какие звонки - ни по телефону, ни в дверь. Ну а даже если бы и нашли, то предъявить им какое-либо материальное обвинение было бы трудновато или невозможно: вся бухгалтерия в кооперативе велась по-черному, а бухгалтером был, по обыкновению, сам председатель. Догадливый Хабаров придумал план, как Чичиков. На территории, принадлежащей кооперативу, имелось семь не существующих на бумаге, но имеющихся в натуре участков размером около десяти соток каждый.