Мерзик, похлопав глазами, пошел за ним следом, продолжая гнусавить:

- Та шо ты начинаешь, в натуре? Та в случае чего, куда они денутся? Та я пацанов привезу, они ему его дворец поганый ваще спалят. Та они его, спортсмена этого, на куски порвут. Глаз вынут и на жопу натянут. И еще моргать заставят, падлу. Спортсмен. Та куда он денется? Против лома нет приeма.

Улица, несколько раз изломавшись, неожиданно вывела их к реке.

Река была Днепром. Днепр тянул свои серо-коричневые воды к противоположному берегу такой же безрадостной наружности, как и тот, на котором стояли друзья. Сероватый вечер тихо овладевал пейзажем.

Пройдя по вязкому песку, усеянному древесным углeм, они присели у воды. Делать было нечего и Мерзик стал сооружать косяк.

- Пожрать бы, - сказал Юрик.

- Глотни дымка, - ответил Мерзик и передал ему папиросу.

Заглотнув сколько мог дыма, Юрик закрыл глаза, дал ему всосаться в организм и, открыв глаза, обнаружил стоящих рядом давешних спортсменов.

Войдя по колено в Днепр и, похлопав себя по мясистым грудям, те кинулись в воду и, оставляя за собой пенные буруны, уплыли вдаль.

- Я тащусь с этих торпедных катеров! - сказал Мерзик и, согнувшись от хохота, повалился на песок.

Юрик, втянув шутку с новой порцией дыма, тоже заржал.

- Чувак, ты тока посмотри как он рулит! Чиса как баржа с колесами! изнемогал от хохота Мерзик.

- Але, на шхуне! - заорал Юрик, подскакивая и подбегая к воде. - Не утопи видик!

Когда торпедные катера вернулись на берег, Юрик с Мерзиком лежали на песке и, показывая на них пальцами, заходились от хохота.

Спортсмены же, обмотавшись полосатыми махровыми полотенцами, посбрасывали плавки, промокнулись и надели костюмы. Один, из них подошел к катавшимся по песку друзьям и присел.