3
Любовь Зинули и Юрика расцвела в последних числах мая того жаркого, радиоактивного года, когда видеокопия "Эммануэллы" потрясла воображение измученных ночными фантазиями Зинули и ее подруги Витяни. Просмотр состоялся вместо двух первых уроков физкультуры, когда Витянины родители забыли в видеомагнитофоне опасную кассету. Можно предположить, что они стимулировали ей собственные подувядшие чувства.
Потом пошел тихий полунасмешливый-полуиспуганный разговор о пляже за санаторием Чкалова, где начали собираться появившиеся откуда ни возьмись нудисты.
- Кто-кто? - спросила Витяня, впервые услышав новое слово.
- Нудисты.
- Мудисты?
- Сама ты мудистка! Давай сходим, а?
Подружки стали ходить на Чкаловский. Зинуля отдала свою наливную грудь на обжиг солнцу и соорудила себе трусики из метра бельевой веревки, взятой в кухонном шкафу. Она завязала еe пояском на тонкой своей талии, потом спустила свободный конец между похожих на вытянутые буквы "о" половинок попки и впереди подвязала его чуть ниже пупка. Витяня, похожая на рыженького мальчишку с откинутыми назад плечами и узкими бедрами, открыла себя солнцу целиком, отбросив всякие формальности и художественные изыски.
Где, вы думаете, мог быть в это время Юрик? Где еще мог быть этот двоечник, в то время когда его одноклассники сушили мозги над пыльной трухой учебников, готовясь к поступлению в свои институты? Юрик никаких таких целей не преследовал. Днем он обстреливал пережеванной бумагой своих не в меру серьезных соучеников, а по ночам яростно рукоблудил над обрывками журнала "Плейбой".