Он стремглав бежит по лестнице вверх, плечом вышибает дверь, хватает их обоих на руки - и они мчатся с лестницы вниз, еще ничего не понимая, удивленные, слегка испуганные, безмерно обрадованные, счастливые, скатываются вниз, и он швыряет их и валится вслед за ними в кузов машины, действительно существовавшей когда-то фронтовой машины с расстрелянным в щепки правым бортом, и машина рвет с места, ее заносит на тротуар при повороте, и они уже за углом, и только тогда - уже поздно! поздно! - ударяет бесшумно, даже без свиста падения бомба в дом, из которого они успели спастись! И вслед за этим каждый раз во сне у него на глазах беззвучно падал дом и исчезал без следа, и он вспоминал, что не нашел еще способа откручивать события обратно, как ленту, что в этот день он был за сотни километров от города, совсем на другом фронте, и, когда он полупросыпался, в нем еще тлела надежда, что способ можно все-таки найти.

Он просыпался окончательно, и все гасло. Теперь он уже давно не видел таких снов. Теперь наверняка уже можно было отсчитывать годы по стволам деревьев скверика.

Он прошел мимо булочной, мимо ворот старого дома с большим двором и без цели остановился перед доской с объявлениями.

"Куплю зеркало-трюмо, размера во весь рост. Можно трельяж".

"ПОКУПАЕТ страусовые перья..."

Черт с ним, пускай покупает, раз у него другой заботы нет, - он не стал смотреть, кто покупает.

"Продается детская коляска".

- И это все, что вам нужно? - сказал почти вслух, не разжимая губ, по привычке. - Ну, на здоровье, накупите себе страусовых перьев и будьте счастливы.

В скверике, место для которого так хорошо расчистила бомба, стояло на круговой дорожке несколько скамеек. Струйка фонтана прерывисто плескалась и гнулась, сдуваемая ветром, посреди серой бетонной чаши. Высунув тупой нос из кучи песка, косо лежала каменная тумба, похожая на старинную пушку.

Мелко семеня ножками, к ней подбежал маленький мальчик в долгополом пальто, лег на нее животом и, неуклюже задирая ногу, попытался, опираясь на колено, вскарабкаться, но лежачая тумба для него высока, и он медленно сполз обратно на землю, его окликнул женский голос, и он покорно потрусил на зов.