«Странно, почему они сами не вызвали спасателей? — гадал Пузырь, поднимаясь по лестнице на свой первый этаж. — Может быть, у них телефон сломался? Тогда почему они не позвонили из нашей квартиры? Может быть, у них дверь заклинило? Ох, ну и дела. Ни минуты покоя», — вздохнул Пузырь и, остановившись перед квартирой Ситниковых, нажал кнопку звонка.

Дверь открыл Вадик Ситников. Он был в широких полосатых трусах и в старых тапочках со смятыми задниками. Вадик смотрел на Пузыря осовелыми глазами и отчаянно зевал. Захлопнув рот, он отступил на шаг и, подняв взлохмаченную после сна голову, взглянул на настенные часы, висевшие в прихожей.

— Московское время семь часов пятнадцать минут, — не поздоровавшись, сообщил Ситников, намекая, что Пузырь выбрал для визита не самое подходящее время.

— Ты жив? — спросил Пузыренко, с тревогой глядя на мятое, как подушка, лицо друга.

— Как видишь, — с трудом подавив зевок, сказал Вадик.

— С тобой все в порядке?

— Со мной-то все в порядке, а вот твоя крыша требует срочного ремонта. — Вадик указательным пальцем постучал себя по лбу и громким шепотом сказал: — Ты сам-то понимаешь, о чем спрашиваешь? Ты с тортиком пришел ко мне в гости в семь утра и спрашиваешь у меня: «Ты жив?» Вдумайся! Это ж полная пурга! У тебя, сто пудов, крыша съехала!

— Вовсе я не в гости пришел. Я просто хотел узнать, не нужна ли вам моя помощь. Мало ли… Может, чем помочь… — проворчал Пузырь, понимая, что попал в дурацкое положение. Вадику помощь не требовалась — это было ясно как день. — Слушай, а у твоих родителей все в порядке? Может, это у них проблемы, а не у тебя. Ты давно своих предков видел? — спросил Пузырь и посмотрел за плечо Вадика в глубину коридора, туда, где находилась дверь спальни. — Они еще живы?

От этих слов Вадик побледнел, потом побагровел — ему стало не по себе. Он подошел к комнате родителей и, вернувшись, мрачно посмотрел на Пузыря и покачал кулаком перед его носом, сказав: