- Каким еще женихом? - сказала Вера настороженно.

- И ладный, и здоровый, в техникуме учится...

- Нужен мне такой жених!

- И свой ведь, на стороне-то еще неизвестно кого найдешь...

- Ну ладно, бабка, не суйся не в свое дело, - резко сказала Вера.

Вера вспомнила, что эта приторная Творожиха приходятся Колокольникову дальней родственницей, неизвестно какой степени юродной, пятой водой на киселе, но родственницей, вовсе не способна была старуха на самостоятельные суждения и наверняка высказала сейчас отголосок слышанною в семье Колокольникова. Кроме того, она уж, конечно, как и все никольские сплетницы, знала о ее, Вериной, любви с Сергеем, и потому нынешние слова бабки иначе как наглыми назвать было нельзя. Вера и хотела поставить Творожиху на место, но тут открылась обитая рыжим дерматином вокзальная дверь и Колокольников выехал на размятый солнцем асфальт перрона. Левая его рука по-хозяйски держала руль, правая же самоуверенно, но и не без изящества несла полную кружку пива. Пена колыхалась, вываливалась мягкими кусками, таяла на асфальте.

- Разбавленное, - сказала Творожиха.

- Ох, и надоела ты! - рассердилась Вера. - Сиди да помалкивай.

Старуха обиделась, отодвинулась даже, принялась ворчать громко, но невнятно, и все же Вера смогла разобрать шипящие бабкины слова: "...шляется с голыми ногами, до грешного места задралась, тьфу, срамотища какая..."

- Сейчас ты у меня договоришься! - грозно пообещала Вера.

Замолкла Творожиха, негодующее шипение ее разом оборвалось, будто регулятор в радиоле остановил стертую корундовую иглу: знала ушлая никольская жительница, с кем следует связываться, а с кем нет. И все же не удержалась с разгону и, сама уже того не желая, пробормотала напоследок:

- Крапивой бы по этим местам...

И тут же испуганно заерзала на лавке, кончики черного вечного платка затеребила в ожидании кары, но, на ее счастье, подъехал Колокольников, привез кружку пива.