- Ну ладно, - сказала Вера Творожихе, принимая кружку, - мы к этому вопросу еще вернемся.

Пиво было теплое, разбавленное, кисловатое, не принесло облегчения.

- Верочка, внученька. - взмолилась Творожиха, - оставь глоточек.

- На, держи, - протянула ей кружку Вера.

- Пей, бабка, - сказал Колокольников, - но учти: пиво - опиум для народа.

- Спасибо, Вась. - Вера достала кошелек. - Сколько я тебе должна? Двадцать четыре копейки, что ли?

- Убери, - обиделся Колокольников. - Ты меня за человека не считаешь, да?

- Васенька, я молчу.

- Вот ведь люди пошли, - вздохнул Колокольников, - все на копейки мерят. А можно ли любовь копейками оценить?

- Чтой-то любовь у тебя такая кислая да жидкая?

- Какая-никакая, - сказал Колокольников.

- И за нее спасибо.

- Вечером к нам придешь?

Вечером дома у Колокольникова, отец и мать которого гостили у родственников в Люберцах, собирались Верины знакомые отметить день рождения бывшего ее соученика по никольской школе Лешеньки Турчкова.

- Не знаю, - сказала Вера. - Подумаем. Нет, мы, наверное, не успеем с Ниной вернуться.

- И Нина не вернется? - озаботился Колокольников.

- Ее, что ль, сейчас ждешь? - улыбнулась Вера.

- Ну ладно, - быстро сказал Колокольников, - кружку-то мне надо отвезти.

- А говоришь - любовь! - крикнула ему вдогонку Вера.

- Клянусь тебе - любовь! - подтвердил громко и торжественно Колокольников.

- Вася никогда не врет, - сказала Творожиха, - я его еще вот таким мальчиком помню...

- Помолчи. А когда электричка придет, садись в другой вагон. Поняла?

Творожиха, вздохнув, отодвинулась и драгоценный мешок притянула к себе.

- Слушай, Вер, приходите, а? - Колокольников стоял уже напротив, у вокзальной двери и просил Веру всерьез.

- Не успеем мы вернуться, Вась. Еще подарок надо искать, мороки-то...