Тем временем агент Алекс Фиш спустилась на рельсы с платформы номер три и теперь осторожно направлялась к тоннелю. И хотя она лично приказала отключить электричество, с недоверием поглядывала на смертельно опасный третий рельс. Она всматривалась в темноту, но её человеческое зрение, увы, ничем не могло помочь. Где они? Она не видела ни Нэта, ни Вуди уже как минимум десять минут, то есть достаточно долго.

— Выходи на связь, Вуди. Приём, — произнесла Фиш в надежде, что ларингофон работает.

Нэт и Вуди получили жёсткий приказ сообщать ей о трансформации, прежде чем они потеряют дар человеческой речи. Но наушник молчал. Не было слышно даже статических помех.

Агент Фиш предприняла новую попытку:

— Выходи на связь, Нэт. Приём.

Её голос звучал тихо и слабо в глубоком сумраке, и хотя Фиш была храброй девушкой, она ощутила, как крохотные пальчики неуверенности начинают сжимать её гулко бьющееся сердце. Теперь она что-то слышала, и эти звуки не сулили ничего хорошего. Из тоннеля доносилось рычание.

Алекс Фиш двигалась очень медленно. Она схватилась обеими руками за край платформы, подтянулась, проклиная каждый момент, когда она поворачивалась спиной к тому, кто, как она уже догадалась, шёл к ней по тоннелю, сверкая в темноте оранжевыми глазами.

— Ох, ох! Кажется, он идёт, — пробормотала Фиш, поднимаясь и молясь, чтобы пришли Нэт и Вуди.

Она развернулась лицом к путям, её сердце билось, как отбойный молоток. К ней уверенно приближалось существо, которое они искали, — вервольф. Оранжевые глаза его горели ненавистью и голодом. И он пускал слюни.

— Я не знаю, способен ли ты понять меня, — заговорила Фиш хорошо поставленным голосом лучшего агента «Ночной вахты», — но я арестую тебя по подозрению в убийстве, совершённом путём пожирания. Это означает, что ты ел людей. Ты имеешь право молчать — на основании того, что сейчас ты лишён способности говорить. И я должна сообщить тебе, что мне разрешено использовать против тебя расплавленное серебро, если ты попытаешься сопротивляться аресту.