-- Брюхо-то зачем? Кому? -- веселея, уже дружелюбно спросил Колю Рындина старший сержант Яшкин.
-- Кому-кому! Не мне жа! Жэншынам, конешно, что-бы ребеночка извести, коли не нужон.
Народ сдержанно хохотнул, раздвинулся, уступая Коле Рындину место подле главного командира -- Яшкина. Петьку Мусикова и еще каких-то дохлых парней почти силком напоили горячим настоем. Петьке сухарей кто-то дал, он ими по-собачьи громко хрустел. Тем временем картежники подняли драку. Яшкин, взяв Зеленцова и еще одного парня покрепче, ходил усмирять бунтовщиков.
-- Если не уйметесь, на мороз выгоню! -- фальцетом звучал Яшкин. -Дрова пилить!
-- Я б твою маму, генерал...
-- Маму евоную не трожь, она у него целка.
-- Х-хэ! Семерых родила и все целкой была!..
-- Одного она родила, но зато фартового, гы-гы!..
-- Сказал, выгоню!
-- Хто это выгонит? Хто? Уж не ты ли, глиста в обмороке?
-- Молчать!
-- Стирки не трожь, генерал! Пасть порву!
-- У пасти хозяин есть.
-- Сти-ырки не рви, пас-скуда!
Из-под навеса нар на Яшкина метнулся до пояса раздетый, весь в наколках блатной и тут же, взлаяв, осел на замусоренный лапник. Яшкин, вывернув нож, погнал блатного пинками на улицу. Лешка, Зеленцов, дежурные с помощниками двоих деляг сдернули с нар и заголившимися спинами тащили волоком по занозистым, искрошенным сучкам и тоже за дверь выбросили -- охладиться. Зеленцов вернулся к печке с ножиком в руках, поглядел на кровоточащую ладонь, вытер ее о телогрейку, присыпал пеплом из печи, зажал и, оскалившись редкими, выболевшими зубами, негромко, но внятно сказал в пространство казармы:
-- Шухер еще раз подымете, тем же финарем...
Блатняки утихли, казарма присмирела. Коля Рындин опасливо поозирался и с уважением воззрился на Зеленцова, на Яшкина: вот так орлы -- блатняков с ножами не испугались! Это какие же люди ему встретились! Ну, Зеленцов, видать, ходовый парень, повидал свету, а этот, командир-то, парнишка парнишкой, хворый с виду, а на нож идет глазом не моргая -- вот что значит боец! Поближе надо к этим ребятам держаться, оборонят в случае чего. Зеленцов уютно приосел на корточки, покурил еще, позевал, поплевал в песок и полез на нары. Скоро вся казарма погрузилась в сон.