- Я совсем не нарушаю. Я только на еду брал. Себе да собакам немножко.

Коньков рассмеялся.

- Уж больно большой аппетит у твоих собак!

- Он изюбра за неделю съедает со своими собаками, - сказал Дункай.

- За неделю нельзя, - покачал головой Кончуга. - За две недели можно съесть, такое дело.

- Быка за две недели? - удивился Коньков.

- Можно и корову, - отозвался невозмутимо Кончуга.

- Да у тебя просто талант! - опять засмеялся Коньков.

- Немножко есть такое дело.

Кончуга сбавил обороты и погнал бат к берегу. Впереди загородил реку огромный залом: свежие кедровые бревна вперемешку со старыми корягами торчали во все стороны и высились горой.

Коньков выпрыгнул на берег первым, Дункай и Кончуга вытащили на отмель лодку и пошли к залому за Коньковым.

- Здесь работал, говоришь, Калганов? - спросил Коньков Кончугу.

- Здесь сидел, - указал тот на обрывистый берег, - смотри и считай сколько рыбы приходит сюда и подыхай.

Вся отмель перед заломом была усеяна трупами дохлой кеты; иные еще трепетали, били хвостами и, судорожно замирая, хватали жабрами воздух.

И вода перед заломом кишела кетой: одни с разлета выпрыгивали из воды и, сверкая радужным оперением, долетали до самой вершины залома, потом шмякались на бревна и, пружиня всем телом, изгибаясь и подпрыгивая, все в кровоподтеках и ссадинах, снова падали в воду; другие, обессилев от этой отчаянной таранной атаки, вяло разбивали хвостами бугорки прибрежной гальки и не в песок, а в воду выметывали икру, которую тотчас уносило течением, угоняло пустые икринки, не оплодотворенные молоками.

- Что ж это такое? Кто залом навалил? - со злым отчаянием спросил Коньков.

- Леспромхоз. Они ведут сплав, - ответил Дункай.

- Но это ж нерестовая река! - шумел Коньков. - По ней запрещено сплавлять лес, да еще молем.

- Калганов тоже говорил, запрещал такое дело, - отозвался Кончуга.