Племянник уже несколько дней передвигался по квартире в красной набедренной повязке, то и дело осторожно оттягивая ее левой рукой, чтобы не касалась не зажившей еще раны. Надира в это время дома быть не могло, но, услышав в комнате чьи-то голоса, Алик все же насторожился: никакого желания встретиться с мужем сестры и его друзьями он не имел. Уже проходя в кухню, где проводила большую часть дня сестра, Алик прислушался к разговору в комнате и понял, что гостей принимает племянник.

Сестры в кухне не было, хотя на шумно горящем примусе в большой медной кастрюле что-то кипело.

- Кто это? - крикнул из комнаты племянник.

Он и четыре его закадычных друга, прошедшие суровое мужское испытание несколькими годами раньше, разглядывали что-то в альбоме, подозрительно похожем на тот, в котором Надир хранил фотографии фронтовых подруг.

Но, подсев к столу, Алик успокоился - в альбоме лежали конфетные обертки, большей частью им самим племяннику и подаренные (и среди них две редких - с портретами знаменитых американских киноартистов Мери Пикфорд и Дугласа Фербенкса).

Племянник, родившийся, как утверждала сестра, в сорочке, в свои тринадцать лет уже давно считался очень везучим человеком и вполне справедливо имел кличку Счастливчик. С точки зрения друзей, больше всего ему повезло с дядей, то есть с ним, Аликом, и при любой возможности они старались проявить к нему уважительное отношение; вот и сейчас, увидев его, все разом поднялись со стульев (кроме племянника, конечно, у него всегда н на все было оправдание, на этот раз - недавно перенесенная операция).

- Сидите, сидите, - Алик опустился на стул, пододвинутый самым близким другом племянника (настолько близким, что так его и называли - Друг), и с удовольствием оглядел ребят. Достойная подрастала смена. Ничем не хуже родителей. А может, и лучше.