Вале (для ухода за выздоравливающей) он достал две замечательные путевки в Крым. И это было нелегко - достать две.

Мать и отец Вали жили в Подмосковье.

- Ты кто ж такой будешь? - поинтересовалась мать в тот особый раз и в то единственное посещение, когда Терехов приехал к ним с врачом.

- Друг Вали.

- Я тебя первый раз вижу.

- Я вас тоже,- улыбнулся Терехов, улыбка у него была добрая.

Больше они его не видели. А Валя (она уже поняла, что выйти за него замуж не светит) не рассказывала им о Терехове; она и вообще родителям мало и редко рассказывала, жила отдельно от них, своей жизнью.

Сама Валя тоже подчас удивлялась - Терехов, на ее взгляд, был добр и заботлив куда более, чем требовал этот их романчик, один из мимолетных, суетливых, скоро забывающихся романов, какими большой город кишмя кишит.

При всем том Терехов стеснялся Вали, о чем и рассказ.

Роман начинался, как и должно начинаться роману,- радужно. Терехову льстило, что вот ведь еще одна женщина любит его, а Вале - что еще один бегает за ней, увлекся, потерял голову или даже любит - в начале романа оттенки эти и разница их значения не имеют, невидные.

Когда Терехов поостыл, потух, что-то его еще держало, может быть инерция, а в Вале, как бы приотставшей от него, огонь только-только начинал гореть в полное пламя. Скоро, впрочем, она поняла, что надеяться не на что, и, понявшая, стала костер в себе тушить, потому что зачем же жечь зря и тратить силы. И потушила. В этом смысле Валя была опытной костровой, то есть опыт уже имелся - и как же нам не считаться с опытом.

Так что теперь это тянулось по инерции у обоих. А потом кончилось: просто и спокойно сошло на нет. И они перестали видеться.