- Проклятый колдун, - бормотал Брагман, - думаешь, не знаю, что тебе нужны для колдовства воронья желчь и павлиний зоб? Не вздумал бы на мне испытать свою ворожбу. Еще обручишь с порченой невестой... Уж я буду держать ухо востро. Проходимец! Ишь, как укрылся, чтобы я не узнал да не донес. А надо бы, будь ты неладен! Но что поделаешь... - И он двинулся за приятелями.

- Надо опередить их! - прошептал Икота на ухо Йозефине и помог ей усесться на него. - Держись крепче!

Он собрал остатки волшебной силы и взлетел на высоту смородинового куста. Силы хватило лишь на треть пути: они упали в траву, вскочили и понеслись со всех ног к поляне у Камышового Озера. Позади уже слышались топот копыт и быстрые шаги Брагмана, не перестававшего разглагольствовать:

- Я - охотник, и мне нужна невеста-порох! Такая, чтобы знала цену моим стволам: и тому, что из железа, и тому, что будет потверже, хи-хи-хи...

Йозефина едва успела спрятаться за старый ясень, как Рыбакляч и Жобль, покрытые холстом, появились на поляне. Простуженная Ворона сидела на кусте вербы, дрожала в лихорадке, мучаясь от ночной сырости. Рыбакляч приблизился к кусту, Жобль закричал:

- Трясешься, ржавая глотка? Сейчас тебя вылечат!

Брагман подходил все ближе, ступая сапожищами по шелковистой траве и нежным цветам. Больная птица хотела взлететь, но лишь слабо взмахнула крыльями.

- Кхо... кхо... кто-нибудь! Помо-кхи... помоги!

Рыбакляч взбрыкнул копытами и жутко захохотал. Жоблю пришлось кричать по-ослиному изо всех сил, чтобы Брагман не разобрал: под всадником-то хохочет лошадь!

- Эко тебя взяло - стараешься в два горла! - оторопело сказал охотник, опуская ружье. - Ох, не по нраву мне ты и твои затеи! Какие-то тут чары и чудеса...

- Верно! - произнес звонкий голос, и из-за ясеня вышла девушка. - Ты слышал про Адельхайд из ручья? Это я!