Одному Икоте надоело греться. Потянуло его побывать где-нибудь далеко, поглядеть, не придумано ли какое новое кушанье?Он попросил старшего духа, чтобы дал ему силу летать невидимым, взмыл над лесом и понесся - гораздо быстрее, чем стрижи и соколы. Зажмурившись, он проносился сквозь крепко сбитые ветром облака, но густо-лиловые градовые тучи предпочитал облетать стороной. Таким образом, он перемахнул через земли четырех королевств и шести княжеств и очутился над городом, где высились дворцы из мрамора и фонтаны рассыпали мириады сверкающих брызг.

Икота влетел в огромное открытое окно дворца и нашел кухню. Слуги как раз носили еду, и дверь в погреб была не затворена: невидимка нырнул в него. Стены глубокого погреба оказались выложены ледяными кубами, пол поверх льда покрывал утоптанный снег, в свою очередь, заботливо застланный соломой. Слуги достали из ледяной ниши серебряные горшочки и важно понесли наверх. У Икоты нос зачесался от любопытства.

На кухне важных слуг ждали девушки с чашами из печеного теста. Сняв с горшочков крышки, девушки принялись бережно наполнять чаши чем-то белоснежным и душистым. Когда дело было сделано и служанки занялись другой снедью, Икота стащил одну из чаш, попробовал - и едва не проглотил язык от удовольствия. Что могло быть приятнее в жаркий день, чем это удивительно холодное лакомство! Он почувствовал и вкус великолепных сливок, и свежих яиц, и виноградного сиропа, и еще чего-то соблазнительного.

Появившийся повар указал слугам на лакомство:

- Это понесете в зал после пирога с голубями и пончиков! - и недовольно добавил: - Его вынесли слишком рано - мороженое может растаять.

"Так вот как оно называется!" - подумал Икота.

Слуги от слов повара испуганно переглянулись. Мороженое собрали с тарелок в корзину, накрыли влажным рядном и понесли обратно в погреб. Икоте так хотелось поесть вдоволь невиданного кушанья, так было жаль, что его уносят! И он выдавил слезу - слеза невидимки, упав на корзину, сделала ее невидимой. Выхватив ее у растерянных слуг, Икота вылетел в окно и понесся к родным местам. По пути съел только те порции, которые уже начинали подтаивать.