— Благодарствую! Именно эти строки я и хотел услышать! Ты пока повторяй про себя слова своей тёзки-человека, а я расскажу тебе всё по порядку. Далеко-далеко, на берегу великой Волги, в стране чувашей живёт один маленький человек. И он хочет подружиться с нашим Кришной, день и ночь ждёт его. «Нет такого слона!» — говорят старшие. «Есть такой слон!» — говорит маленький человек. Савитри, достойнейшая из достойных, голосом своим напоминающая, когда нежна, разговор лотосов с тёплым ветром, а когда в гневе — грохот каменных обвалов, скажи мне: разве маленький человек не прав?

— Как не прав? — удивилась Савитри. — Ещё как прав! Он… самый правдивый человек на свете, этот маленький человек! Вот он, сын мой Кришна! Самый храбрый, самый красивый. И про него говорят, что его нет?! Самый умный, самый…

— Наш сын, — перебил её слон-отец, — хочет отправиться к этому маленькому человеку. Разве не по закону дружбы, который мы «чтим превыше всего», выходит он в путь? Что говорила об этом Савитри из древнего сказания?

Слониха умолкла. Она молчала очень долго. Наконец голосом, похожим на разговор лотосов с тёплым ветром, сказала:

— Пойдём узнаем у этой несносной Ласточки дорогу, а потом спустимся к великому Гангу [Ганг — одна из великих рек Индии] и благословим сына в далёкий путь к маленькому человеку…

ГЛАВА ВТОРАЯ,

в которой Илюк узнаёт слово печальное и слово величественное

Как всё быстро меняется на свете!

Например, джунгли. Вроде бы всё по-прежнему: пальмы, обвитые длинными крепкими лианами, манговые деревья, бамбук. Но пять дней назад, когда Илюк с отцом и матерью жил в долине Хиндустана [Хиндустан — долина, расположенная между реками Гангом и Джамной], когда его звали Кришной, джунгли были уютным домом. Захочется Кришне спать — джунгли становились тёплой постелью. Захочется есть — столом изысканных яств. А теперь, когда он остался один? Шелестнёт лист — встрепенётся и Илюк. А когда он жил в долине Хиндустана, когда его звали Кришной — что там шелест! — даже в страшную грозу, среди раскатов грома он стоял между отцом и матерью и знай себе уплетал что-нибудь вкусное.