Оказывается, банану тоже верить больше нельзя. Вот Илюк, не жалея хобота и ног, с трудом продрался сквозь чащу, огляделся и сорвал спелый-преспелый банан. Но только отправил его в рот, как из зарослей олеандра выскочил тигр — и вкусный, сочный, благоухающий, сладчайший банан стал горьким, словно корень ядовитого дерева…

— Аррр! — сказал тигр, блестя клыками и радуясь каждому своему «р». — Аррр… бррродишь? — И сладко зевнул. — Ты совсем один?

«Совсем-совсем один», — хотел ответить Илюк. Уже и рот открыл. Но какое это печальное слово — «один»…

Такое печальное, что впору заплакать. Тогда, чтобы сдержать слёзы, слонёнок ответил совсем иначе:

— Нет… Не один… С папой, с мамой… Мы пришли целым стадом! Огромное-преогромное стадо, двадцать-шестнадцать слонов!

— Ар… — поджав хвост, забормотал тигр, и клыки его потухли. — Миллион-биллион-триллион… двадцатыпестнадцать!.. — Он попятился к зарослям, присел — и исчез, как кошка исчезает в подворотне.

И обезьяны стали другими. Раньше, когда проходили слоны, они почтительно замолкали и смирно сидели на деревьях, теперь же вконец распустились! Только Илюк остановится, чтоб осмотреться, прикинуть, куда идти дальше, — они уже носятся вокруг него, прыгают с дерева на дерево, бросаются сухими ветками или же зацепятся хвостом за лиану, раскачиваются в воздухе и верещат:

— Кришна заблудился! Кришна сбился с пути! Кришна потерял дорогу! Во всех джунглях нет никого глупее Кришны!

Из-за этого крика и воя Илюк терял дорогу. Он кружился на месте. Порой даже возвращался назад.