Тетка Таиса не рада была, что и затеяла разговор. Если и думала она про новый дом, то лишь для прилику, чтобы не хуже, чем у людей. А для жизни старая мазанка, лучше ее не сыщешь. Там две печки: русская и грубка с плитой. Протопишь - тепло. А летом в ней холодок и пахнет сухим укропом, полынью. Живи - не хочу. Она и жила и думала помереть в старой хате, привычной, обжитой.

Но человек предполагает, располагает лишь бог.

Новый дом появился как в сказке.

Уже после советской власти, после обкома, когда колхоз развалился, Виктор стал чаще бывать на хуторе. Привозил людей. Говорили про землю. Потом про церковь и про асфальтовую дорогу. Кто-то из хуторских видел в степи геодезистов с треногами.

- Все будет, мама, - коротко объяснил Виктор. - Родной край, казачий, мы возродим. Эти хутора - наша родина. Здесь наши отцы и деды, и наш долг...

Он говорил это матери и в телевизоре несколько раз повторил, тетка Таиса глядела.

- Родной край, казачий... наши отцы и деды... Наша земля...

Он складно умел говорить еще во младости. А нынче - и вовсе. Только вот седенький стал сынок и под глазами - круги. Такая работа.

Новый красавец дом построили за месяц. Тетка Таиса сначала глазам не верила, потом пугалась.

Расчистили место старого дедовского подворья, рядом с мазанкой, и разом началось. Выкопали ямищу, туда не заглянешь. И повезли. Днем и ночью машины рычат. Все гыргочет. Прожектора. Дня не хватало. Людей - муравейник. Словно на доброй опаре, полезли из котлована красного кирпича стены, высокий цоколь и первый этаж, а выше - бревенчатый золотистый сруб этажа второго и башенок. Чешуйчатая красная крыша. Будто сказочный лазоревый цвет поднялся над землей и обернулся красавцем домом, какие бывают лишь в кино, в телевизоре.

Стройка смолкла. Машины и люди убрались. Уехал и сын, напоследок еще раз проведя мать по новому дому от подвалов до верхних светелок и балконов. Комнат было много. Да еще - ванные, туалеты. Кухня такая, что страшно войти: все горит и сияет. Везде кнопки да выключатели. Старой голове не запомнить.