Вена опять ускользала. И сестричка, и Психопат вспотели. Боль из руки стреляла куда-то под сердце. Психопат подумал, что так, наверно, можно потерять сознание.

- Да неужели вы всем так? - спросил он сквозь зубы. - Что же это такое-то?.. Мучительно же!

- Но если она у вас ускользает! - тоже осердилась сестричка.

"Она же еще и сердится!"

- Прекратите! - Психопат отвел свободной рукой руку сестры со шприцем. Это пытка какая-то, а не лечение.

Сестричка растерялась. Покраснела.

- Ну а как же? - спросила.

- Да, как, как!.. - Психопату тут же и жаль ее стало. - Не знаю как, но так же тоже нельзя, милая. Ведь я же не железный, ну!

- Я понимаю... - сестричка стояла перед ним и при своей мощной молодой стати выглядела жалкой.

- Вы повнимательней как-нибудь, вспомните, как вас учили...

- Я все правильно делаю, - сестричка смотрела на него сверху просто, с искренним недоумением. - Всем так делаю - ничего...

- Ну, всем, всем... - сказал Психопат. И опять невольно с раздражением подумал: "В люди вышла". - Ну давайте, что теперь...

Сестричка нацелилась опять в вену, вроде нащупала, вонзила иглу и успела надавить поршенек шприца... Психопат вскрикнул от боли; боль полоснула по руке, даже в затылке стало тяжело и больно.

- Идиотство, - сказал он, чуть не плача. - Ну идиотство же полное!.. Позовите врача.

- Зачем? - спросила сестричка.

- Позовите врача! - требовал Психопат. И встал, и начал нервно ходить по кабинетику, согнув левую руку и прижав ее к боку, и раздражаясь все больше и больше. - Это идиотизм! Будем мы когда-нибудь что-нибудь уметь делать или нет?! - он кричал на сестру, и она поэтому и пошла к врачу, что он кричал: жаловаться пошла, потому что он выражается - "идиотизм".

Пришел врач: молодой, с бородкой, тоскует в деревне, невнимательный, остроумный сверх всякой меры, заметил Психопат еще в тот раз, когда врач принимал его.