– Это и правда снимет с тебя массу забот, – согласился Колдун. – Кстати, я заметил, что ты брала из буфета банки с компонентами для мозгов. Какие же качества ты выбрала для служанки?

– Только самое необходимые для скромной девушки, – отвечала его жена. – Я не хочу, чтобы она стала такой же высокомерной, как Стеклянный Кот. Иначе она будет чувствовать себя несчастной и обделенной, ибо ее дело – помогать мне по хозяйству, а не распоряжаться.

Оджо с беспокойством выслушал эти слова. Он начал побаиваться, что без спросу подмешал к смеси, приготовленной Марголоттой, кое-что лишнее. Но теперь уже каяться было поздно: мозги были вложены в голову Лоскутушки, а прореха крепко зашита. Можно было, конечно, и сейчас признаться в содеянном, но Оджо боялся вызвать гнев Кривого Колдуна и его супруги. Ему показалось, что дядя Нанди видел, как он подмешал в мозги порошка из других банок, и не сказал ни слова. Но дядюшка вообще говорил только в самых необходимых случаях.

Позавтракав, все отправились в лабораторию Колдуна, где перед зеркалом на полу лежал Стеклянный Кот, а Лоскутушка по-прежнему сидела на скамье.

– Ну а теперь, – коротко сказал Кривой Колдун, – за дело. Сейчас будет совершено величайшее из чудес, на которое способен волшебник – даже в Стране Оз. В любой другой стране это и вовсе не возможно. Я думаю, оживление Лоскутушки должно проходить под музыку. Приятно сознавать, что первыми звуками, которые она услышит, будут аккорды прекрасной музыки. – С этими словами он подошел к граммофону, встроенному в маленький столик в углу, и стал заводить это устройство, а потом приладил большую золотую трубу.

– Музыка, которую впредь будет слушать моя служанка, – заметила Марголотта, – это в основном приказания ее хозяйки. Но я не вижу вреда в том, что ее появление на этом свете будет приветствовать невидимый оркестр. Потом мои распоряжения и указания его вполне заменят.