Что за чудо из чудес?

Кто там в зеркало залез?

Ах, какая пестрота!

Ах, какая красота!

Она поклонилась, и ее отражение тоже отвесило поклон. Затем она весело рассмеялась, после чего Стеклянный Кот выполз из-под стола и сказал:

– Я не удивляюсь, что ты над собой смеешься. Ты согласна, что у тебя жуткий вид?

– Жуткий? – удивилась Лоскутушка. – Да я просто прелесть! Я – диковинка, а стало быть, единственная в своем роде! В мире много загадочных, нелепых, смешных, забавных, уникальных существ, но я, видать, им всем дам сто очков вперед! Только бедняжке Марголотте могло прийти в голову создать такое странное существо. Но я рада, очень рада, что я – это я и не похожа ни на кого другого.

– Помолчи! – вскричал Колдун. – Помолчи и дай мне собраться с мыслями. Иначе я просто рехнусь.

– Тьфу, я устал играть этот марш, – заговорил Граммофон через трубу резким, скрипучим голосом. – Если ты не возражаешь, дружище Пипт, я немного передохну!

Кривой Колдун мрачно уставился на музыкальный ящик.

– Какое невезение! – горестно воскликнул он. – Оживительный Порошок попал на Граммофон.

Он подошел к нему и увидел, что золотая баночка с заветным Порошком опрокинулась над Граммофоном, просыпав все свое драгоценное содержимое на него. Теперь Граммофон ожил и начал отплясывать какой-то танец, топая ножками столика, к которому был приделан. Эта пляска так рассердила доктора, что он пихнул не в меру развеселившуюся машину в угол и задвинул ее скамейкой.

– От тебя и раньше не было покоя, – горько проговорил ему Кривой Колдун, – но живой Граммофон способен свести с ума всех нормальных людей в Стране Оз.

– Попрошу без оскорблений! – обиженно отозвался Граммофон. – Ты же сам меня оживил, старина! Я тут ни при чем.