Стало тихо.

Все трое напряженно вслушивались, и вот сквозь шорохи и потрескивания до них через километры пурги и леса донесся слабый, но явственный звук, уже не оставлявший сомнений. Выстрел. Еще один.

- Да-а... Что-то мне все это перестает нравиться.

В голосе человека из научного городка теперь звучала такая серьезная тревога и озабоченность, что молодая не решилась что-нибудь сказать.

- Анечка из Ночлегова, у меня к вам просьба. Вызывайте этого лесника каждые полчаса. Если кто-нибудь ответит, дайте знать. Хорошо?

- Обязательно.

- А мы тут пока обдумаем, что можно предпринять.

Телефон отключился. Молодая вынула штекер из гнезда, и он быстро скользнул на свое место, утянутый пружинящим проводом.

- Кругом наука, наука, - вздохнула пожилая, - а с погодой справиться не могут. Вона чего вытворяет. Чего хочет, то и делает.

- Молчали бы вы, Феоктистовна, насчет науки, - взорвалась молодая. - Вам операцию сделали, жизнь спасли, а вы все ворчите.

- Да, как мне черепушку открыли и опухоль выковырнули, про это ничего не скажу - чудо да и только. И не болит теперь, и не давит. А вот против погоды...

- А против погоды пока и печка помогает. Дров-то хватит ли? Мне, я вижу, придется всю ночь здесь дежурить.

- Надо бы добавить. - Пожилая поднялась, затягивая платок.

- Вас опять собьет.

- А я по стенке, по стенке. Дрова такое дело - их сколько ни запасай, лишних не будет.

Перед дверью она набрала побольше воздуха и исчезла в темных сенях.

Только она вышла, зуммер запищал в третий раз.

Молодая надела наушники и сразу же заулыбалась, закричала обрадованно:

- Зипуны! Наконец-то. Что у вас там было? Почему не отвечали?

- Да оборвало над самой крышей. Мы звоним, звоним - ничего понять не можем. Только сейчас починили.

- Ну как там ребята ваши? Дошли?

- Какие ребята?