- Так-то оно так, - ответил помор, - а только мы замечаем, нет жалостливей тюленя. Человек и человек: и устройство свое, вроде как бы начальника себе выбирают. Из пятнадцати штук один... Головой помахивает, слушает, а те лежат, тем что! Промахнешься в начальника, сейчас зашевелятся, сейчас в воду со льдины, а те за ним, только бульканья считай. Начальника убьешь пулей, чтобы не капнулся, а тех хоть руками бери. Это от века так, не нами начато, так век идет. Главное начальника убить, он стережет, его забота, а тем что! Лежат на солнышке ликуются*1 парами, что человек. А как родит, так в воду, обмоется, выстанет и лежит возле своего рабенка, и уж никуда от него не уйдет.

- Куда же от деточек уйти, - сказала старушка.

- Да, отползет немного, смотрит на тебя, матка, да батька, все тут лежат, так много, что грязь. Верст на сто ложится, - где погуще, где пореже, и все зверь, все зверь. Тут и реву у них не мало, потому матка в воду уйдет, а он ревит. Рабенок, рабенок и есть, матка на бок повернулась, а он сосет.

Жена ветра.

К вечеру море легло. Помор сказал:

- Так уже не прямая ли гладинка - море. Краса! Вот и поди ты: днем ветер, а ночью тишь. У этого ветра жена красивая, - как вечер, так спать ложатся.

Из моря долетает неровный плеск.

- Вода стегает о камень или зверь выстает?

- Вода у камня полощется.

- Краса какая, - жена, жена и есть. _______________

*1 Целуются.

Я очень дорожу этими примерами, потому что в них одушевляется самое отдаленное от нас буде живое, а если бы из человеческой взять жизни, то я бы нашел примеры в тысячу раз более яркие. Вот хоть бы следующее, записанное мною у одного искателя правды.

Жатва.

- Это бог? - спросил я.

- Нет, это человек, - ответил он, - смотри, нивы побелели, наступает время жатвы, пора человеку пуповину от бога отрезать.

Не я автор замечательного рассказа о тюленях, не сумел бы я сказать так сильно о жатве человеков, я только выбирал отвечающее моей душе из массы ненужного.