- Сколько пар?

- Одну.

- Для одной не будем канителиться: приходите в будни.

А в лавке полтора покупателя и человек пять служащих.

Нечего делать, иду на базар, смотрю...

- Чего угодно?

- У вас этого нет: подметки?

- Есть, есть!

Шепчет мальчику, тот бежит.

- Не беспокойтесь, я после, я найду...

- Пожалуйте, вот они.

Конечно, покупаю: мальчика гонял из-за меня. Так-то дела делаются! Скверно, - чем старше становлюсь, тем больше и больше сочувствую кооперативам; и все больше и больше через эту серую лавочку мне сквозит человеческая мирная, хорошая жизнь.

В раздумьи о большом вопросе, почему все это не ладится, - хочу зажечь папиросу и вынимаю спички.

- Стой, стой, - закричал кто-то возле меня и дернул меня за рукав.

- Что такое? - удивился я.

- Акциз, - ответил он.

И, вынув свою зажигалку, поднес к моей папиросе.

- Этот огонь, - пояснил он, - без акциза, зачем платить, когда можно и так обойтись?

И сам закурил от того же самого огонька, противного государству.

Разговорились, зашли в трактир чаю попить. Он, оказалось, занимается скупкой ботиков у ремесленников по деревням и уж он-то выберет мне настоящие, только просит, чтобы потихоньку.

- Зачем же потихоньку?

- А вот чтобы не платить этого...

- Акциз? - догадался я.

- Ну, да: поймают, я разорился.

Так встретил я человека, совершенно враждебного государству, но он оказался враждебным и кооперации: он ненавидит кооперацию и уверяет меня, что она никогда не может быть торговой силой и раздувается насильно.