- Что я должен сделать?
- Выбросить из головы милую девушку.
- Не могу!
- Должны смочь!
- Не волен в этом...
- Представьте, что вы сами летите. Сами!
- Я все понимаю.
- Не имеете права на такую роскошь сейчас.
- Понимаю... И все-таки не могу.
- Вы с ней не встретитесь.
- Как так?
- Ее здесь нет, не ищите. Сегодня утром по моему приказу улетела.
- Ссылка? Арест?
- Называйте, как хотите.
Александр молчал.
- Подумайте, взвесьте и постарайтесь не обижаться на меня... До свидания.
Шаблин кивнул головой, прямой, со вздернутыми плечами, стал спускаться к берегу.
Александр долго стоял, поглаживая пальцами висок.
Плясала луна на воде, пришептывала река, пресно пахло осокой, тронутой осенним тлением.
7.
Зима, весна, лето - снова липовые рощицы залиты пронзительно-лимонным светом, и снова снег, и, наконец, зацвел северный апельсин за окнами коттеджа.
Александру обрили голову. Когда гляделся в зеркало, казалось, что его макушка пускает солнечные зайчики.
Появился Шаблин, не в обычной куртке, мягких брюках, - черный, торжественный костюм, начищенные ботинки, сам он замкнут и величав, словно юбиляр перед приемом высоких делегаций.
- Пошли, - скупо сказал он и озабоченно оглядел бритую голову Александра. Умеренно большой зал, залитый с потолка мягким зеленоватым светом. В этом зале, как в аквариуме, бесшумно плавали люди в белых халатах. Шаблин средь них в своем черном костюме - мудрый ворон, такой же чужой и, казалось, такой же обреченный, как Александр.