- Постой, сказал Петр Житов. - Раз посидеть не хочешь, выпей на прощанье.

- Нет, нет, не буду. Какое мне питье - ребенка кормлю.

- Ясно. Пить с ворами не хочу...

- Чего, чего, Петя? С ворами? С какими ворами?

Анфиса медленно огляделась вокруг, пытливо посмотрела на мужа.

- В газетке одной недавно вычитал. Один руководящий товарищ колхозников так назвал...

Лукашин не успел ответить Петру Житову - его опередил Михаил Пряслин. Михаил заорал вне себя:

- Чего тут в прятки играть? Руководящий товарищ... В газетке вычитал... Председатель свой так сказал. - И то ли совесть заговорила в нем вдруг, то ли Анфису ему жалко стало, добавил: - Ладно, заводи, Чугаретти, своего рысака. В гору попадать надо.

Петр Житов - камень человек! - не пощадил Анфису. Требовательно глядя ей в глаза, спросил:

- Хочу знать твое мненье на этот вопрос... Как бывшего председателя. В разрезе какой нынче линии колхозники: хозяева или воры?..

Все примолкли - нешуточно спросил Петр Житов.

Лукашин не глядел на жену. Он зажал себя - кажется, под пыткой не проронил бы ни единого слова. Пускай, пускай повертится! Его проучил Петр Житов, так проучил, что до гробовой доски помнить будешь, но пускай и она сполна почувствует, как мужики умеют приголубить.

Анфиса усталым голосом замученной, заезженной бабы сказала:

- Какие вы воры... Воры чужое тащат, в чужой дом залезают, а вы хоть и возьмете когда чего, дак свое.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

У колхозной конторы Михаил спрыгнул с машины вместе с нижноконами*.

* Нижноконы - жители нижнего конца деревни.

Петр Житов - он сидел, развалясь, в кабине - зарычал:

- Мишка, ты куды от дома на ночь глядя?

Михаил даже не оглянулся - только покрепче зажал под мышками ржаные буханки. А чего, в самом деле? Разве Петр Житов не знает, куда он идет? Первый раз, что ли, с буханкой к Ставровым тащится?