"Некстати Каченовского называют собакой, -- сказал Пушкин. -- Ежели же и можно так назвать его, то собакой беззубой, которая не кусает, а мажет слюнями".

"Я надеюсь на Николая Языкова, как на скалу", -- сказал Пушкин.

"Как после Байрона нельзя описывать человека, которому надоели люди, так после Гете нельзя описывать человека, которому надоели книги". В. Ф, ЩЕРБАКОВ. Из заметок о пребывании Пушкина в Москве в 1826 -- 1827 гг.

Собр. соч. Пушкина под ред. П. А. Ефремова, 1905 г., т. VIII, стр. 109 -111.

Смотрел "Аристофана" (комедия кн. А. А. Шаховского). Соболевский подвел меня к Пушкину. "Ах, здравствуйте! Вы не видали этой пьесы?" (слова Пушкина Погодину). -- "Ее только во второй раз играют. Он написал еще Езопа при дворе". -- "А это верно подражание (неразб.)? -- "Довольны ли вы нашим театром?" -- "Зала прекрасная, жаль, что освещение изнутри".

М. П. ПОГОДИН. Дневник, 12 сент. 1826 г. П-н и его совр-ки, XIX -- XX, 75.

Вот уж неделя, как я в Москве, и не нашел еще времени написать вам; это доказывает, как я занят. Император принял меня самым любезным образом. В Москве шум и празднества, так что я уже устал от них и начинаю вздыхать о Михайловском, т. е. о Тригорском; я рассчитываю уехать отсюда не позже, как через две недели.

ПУШКИН -- П. А. ОСИНОВОЙ, 15 сент. 1826 г.

(Праздничное гулянье на Девичьем Поле по случаю коронации). Завтрак народу нагайками -- приехал царь -- бросились. Славное движение. Пошел в народ с Соболевским и Мельгуновым. Сцены на горах. Скифы бросились обдирать холст, ломать галереи. Каковы! Куда попрыгали и комедианты -- веревки из-под них понадобились. Как били чернь. -- Не доставайся никому. Народ ломит дуром. -- Обедал у Трубецких. -- Там Пушкин, который относился несколько ко мне. -- "Жаль, что на этом празднике мало драки, мало движения". Я ответил, что этому причина белое и красное вино, если бы было русское, то...