Дал я ей пирамидона. Она постояла с полчаса, подремала — я наблюдал за ней из кабинета, — потом встряхнулась и бодренько так заржала, глядя на меня. Я вышел во двор. И вот Сонюха подходит и кладет голову мне на плечо — благодарит!.. Поверьте, уважаемые друзья мои, я чуть не расплакался — от счастья. Я молод тогда был, взволнован!.. Этот факт я осмысливаю с двух позиций: с позиции учения Павлова о рефлексах и с позиции человека, верящего в эволюцию лошади, в ее разум.

Что же произошло? Когда Сонюху привели ко мне впервые, я избавил ее от жестокой физической муки: у нее был огромный нарыв на коленном суставе — и это отложилось в ее сознании. И вот, когда ей стало невмоготу, она приходит — сама… Разве этот факт не подтверждает, что лошадь — существо мыслящее, сообразительное и очень благородное?!

— Вполне подтверждает, — отозвался Зажурин.

— Святая правда! — сказал дед Андрон. — Умно осветил Петр Павлович. Молодец!

Факт, конечно, был любопытный, ничего не скажешь, но меня он не особенно поразил. Лошадь из моего детства — старая лошадь Зина — была способна на более сложные разумные поступки. Ей даже было присуще чувство юмора. Очень хотелось рассказать несколько историй о ней, но я уступил трибуну почитателей лошади Андрону Парфентьевичу: тут, в колхозной конюшне, мне полезней больше слушать, чем говорить. Он прокашлялся и начал неторопливо, делая паузы, собираясь с мыслями:

— Заявляю вам, как перед богом, лошадь — самая чистая на свете животная. Она на грязное спать не ляжет и, стало быть, под себя не пачкает. Купаться любит, особливо ей нравится, когда щеткой чистишь. Ест она чисто, не хапает, не жадничает, как другая какая животная. В ясли ногами не лезет, корм не разбрасывает. И, стало быть, умная животная. Насчет этого тоже факт могу рассказать.

— Рассказывай, не стесняйся, — разрешил Зажурин.