— Принимаю ваше кредо как свое собственное.

— Вы — родная душа, я сразу это понял! — Кононенко порывисто обнял меня.

— Святая правда! — подтвердил Андрон Парфентьевич.

У Зажурина внезапно повлажнели глаза, и он сказал мне растроганно:

— Уважаемый друг, вы, может, подумали, чего это мы собрались по-праздничному тут, в конюшне, в будний день?.. Сегодня — двадцать второго октября — день моего второго рождения. Сегодня я угощаю лошадей хлебом-солью и сахаром, а людей, почитающих лошадей, чаркой вина. Так у меня заведено с сорок третьего года.

— Так что же произошло с вами двадцать второго октября сорок третьего года? — спросил я, заинтригованный.

— Вот та высокая лошадь, с которой вы поздоровались, — это дочка той, что меня спасла.

— Вот как! Расскажите об этом, пожалуйста.

— Ну что ж, слушайте… Эту историю я рассказываю много раз и мне не надоедает. Значит, летом сорок третьего года, после освобождения нашего края от фашистов, вернулся я домой из госпиталя без ноги. Заменили хорошую ногу на протез… Да-а, ну выбрали меня женщины председателем колхоза. Транспорта у нас тогда в хозяйстве почти никакого не было, ездил я верхом на лошади. Альфой звали ее. Была Альфа на войне, отступала на Кавказ в составе кавалерийского полка, в февральских боях при наступлении была ранена и осталась в колхозе, бабы выходили ее. Лошадь она была немолодая, точнее, средних лет, бывший строевой конь, под седлом ходила хорошо, старательная была, послушная, друг дружку мы понимали, и уважали.

Как-то, под вечер дело было, как вы уже знаете, уважаемые друзья, двадцать второго октября, возвращались мы со степу в хутор. Заснул я в седле — измотался за день. Да и Альфа подремывала на ходу — тоже загнанная была, а ну-ка с зари до зари носить меня по полям да фермам!.. Вышла она на мост через реку, а тут с того берега из-за рощи табун стригунков вылетел — волки, наверно, его шуганули. Я спросонья не сразу сообразил, что надо делать. Альфа сама догадалась, повернула назад, да не успели мы удрать: клином, тесня друг дружку, вымчал бешеный табун на мост. Толкнули нас с Альфой, прижали к легким перилам. Перила треснули, сломались, и булькнули мы в воду как раз на середине реки.