- Чего ты? - спросил тихо Смородин.

- Ты прямо напугал меня, - добродушно сказал Коля-художник. - Я уж думал, тут правда черт-те чего... Не вышло, Константин. Самоубийца... - он опять невольно хохотнул. - Тут до самоубийства-то еще далеко, друг. А чего ты туда полез-то? А?

Смородин молчал. Чтобы не выдать, что с ним творится, не смотрел на художника, смотрел на картину и кусал мундштук. И тут, видно, понял художник, как он немилосерден, жесток.

- Костя!.. - окликнул он. - Ты чего? Брось ты так... Давно надо было позвать меня - не тратил бы год на эту мазню. Надо учиться, дружок, надо много уметь... Ну куда тебя, к черту, понесло - самоубийца! Тут еще и ремесла-то нету. Тут ни примитивизма, ни реализма... Ничего, - он посмотрел на картину. Ты человек способный, это я тебе не из какой не из жалости говорю. Способный. Но абсолютно неграмотный. Да и тема-то вовсе не твоя, ты вон какой... окорок, с чего вдруг самоубийство-то? Да ведь как выдумал!.. Ловко. Но это штука, дружок, фокус, а фокус не удался. Не переживай. Хочешь, буду учить тебя?

- Вон отсюда! - раздался вдруг сзади них голос. Художник Коля и Смородин вздрогнули от неожиданности, оглянулись. Стояла жена Смородина, Зоя, смотрела в упор на художника, и глаза ее полыхали... не гневом даже, а - гибелью, крушением. Изождавшиеся ее глаза кричали болью.

- Вон из квартиры! - повторила она, глядя на художника.

- Зоя... - хотел что-то сказать Смородин.

- Вон! - крикнула Зоя. И топнула ногой. И лицо ее тоже исказилось болью. Вон! Вон! Вон!!!

Художник Коля ничего не понял, но испугался, понял только, что тут сейчас должно что-то случиться... И, даже не показав никак, что он удивлен или что ему странно все это, - пошел вон. Подошел к двери, оглянулся...

- Во-он!! - закричала истерично жена Смородина. Схватила мужа за руку и потащила вслед за художником. И говорила, как в бреду, торопливо, едва разборчиво: - Спусти его!.. Двинь сзади! Скорей!..