- Эх, жизнь бекова! - сказал художник Коля. - Как там у вас, говорили, Константин? А интересно там, да? Мне охота бы побывать, только недолго, ну ее к черту... Не вытерплю долго. С полгода бы вытерпел.

Смородин хихикнул встревоженно... И глянул на жену - проверить: не подали ли художнику лишнего? Но жена его спокойно и даже с интересом разглядывала лучшего художника города.

- Что нарисовал-то? - спросил тот. И посмотрел весело на Смородина. "Утро нашей Родины"?

- Увидишь, - уклончиво, но и обещающе сказал Смородин. - Давай посидим пока...

Художник засмеялся.

- Чего ты меня готовишь, как... невесту смотреть. Волнуешься, что ли? А?

Смородин пожал плечами.

- Год работал...

- Ну-у, даже интересно. Пойдем глянем!

Смородин опять быстро и вопросительно глянул на жену.

- Выпейте еще, - сказала Зоя, - потом уж делами займетесь.

- Да что вы такие?! - спросил удивленный художник, глядя на Смородина. Можно подумать, что у вас там труп висит, а не картина. Чего вы?

- Выпейте, - жена Смородина засмеялась от растерянности, что с ней редко бывало - чтобы она терялась. - Выпейте, закусите, потом и пойдете, - боялась она, что ли?

Еще выпили. И закусили.

- Пойдем, - нетерпеливо сказал художник Коля. - А то нагнали тут мистики какой-то. Пойдем, что там такое?

Пошли.

Вошли в маленькую комнатку... Смородин снял белую тряпку с холста, целую простынь. Руки его мелко дрожали; он крепко прикусил мундштук и засунул руки в карманы брюк. У него даже в животе заныло.

Художник прищурился на картину... Долго смотрел... Потом посмотрел на Смородина...

- Самоубийца, - сказал тот, слабо кивнув на холст. Голос его охрип.

Художник засмеялся и даже не спохватился, что, может, грешно смеяться-то. Не увидел, не заметил, не обратил внимания, какой стоял Смородин - весь наструнившийся, весь отчаянный и жалкий, как на краю обрыва стоял и боялся смотреть вниз.