Так уж в тот день выпали фишки, что мне довелось работать в двух шагах от его поста, и это соседство не могло не внушать мне серьёзных опасений за собственную шкуру. Я тупо, бездумно смотрел, как механически орудуют мои пальцы, как из-под их неуклюжих движений выползают уродливые кирзачи, а мыслями тем временем вертелся возле моего тюремщика, исподтишка наблюдая за каждым его шагом, ощущая на себе каждый взгляд его заплывших свинячьих глаз. Вот он в очередной раз снял фуражку, чтобы промокнуть платком выступивший на голом черепе пот, и небрежно швырнул её на верстак, буквально в метре от меня. Тут кто-то его окликнул: похоже, вызывало начальство. Выругавшись, хрипло рявкнув: "Всем работать, ублюдки, мать вашу!!", он ушёл, так и забыв фуражку на моём верстаке.

И тут у меня в голове стрельнула дикая мысль.

Схватив с верстака оставленную впопыхах фуражку, я быстро нацепил её себе на башку. Это вышло как-то само собой, просто взял и надел. Потом выпрямился во весь рост и огляделся.

Я увидел то, что каждый день видел, наверное, этот выродок Зверь: десятки сгорбленных спин, пришибленные позы, но главное - безысходность, рабскую покорность во взглядах, животный страх в устремлённых на меня глазах. Нет, не на меня - на мою фуражку. Это она оказывала то магическое, парализующее действие, которое приводило к такому поразительному эффекту. Я понял: фуражка для них (и для меня тоже, чего уж греха таить) - это символ власти, власти неограниченной, страшной, безусловной. Власти, которая превращала всех нас в рабов.

Но понял я ещё и другое. Помимо рабов, которых большинство, есть ещё и другие - те, кто властвует над рабами. Хозяева. Да, хозяева, именно так я окрестил этих избранных. Зверь, например, был хозяином, он был им потому, что имел неограниченную власть над рабами, над этим загнанным в угол быдлом, стадом послушных баранов, к которым, увы, относился и я. Хозяев отличала именно власть, и ещё свобода - свобода не быть рабом. Но если ты не хозяин, ты можешь быть только рабом. Третьего здесь не дано.