На какой-то миг, всего на несколько секунд я ощутил себя таким хозяином, ощутил столь остро, что едва не захлебнулся от восторга. Ощущение власти было сладким, захватывающим, щекотало моё самолюбие, но главное - я перестал чувствовать себя рабом. Ненадолго, на пару мгновений - пока заключённые не поняли, кто на самом деле стоит перед ними, и не начали угрожающе роптать, - но этих мгновений оказалось достаточно, чтобы я окончательно прозрел. Подобно хищнику, я впервые почувствовал вкус крови, и отныне вся моя жизнь перевернулась.

Теперь я знал, что никогда больше не смогу быть рабом.

Моя выходка не прошла для меня даром. В тот же вечер меня жестоко избили. Свои же, рабы. Не лезь, мол, со свиным рылом в калашный ряд, соблюдай, мол, кастовую принадлежность. Однако побои я перенёс с удивительным спокойствием, тая в душе только одно желание - поскорее выбраться из этого дерьма. А там, на воле, я всем покажу, кто здесь хозяин.

Оставшиеся несколько месяцев до окончания срока отсидки я провёл в каком-то тумане, в полубреду, по инерции, чисто механически продолжая влачить своё жалкое, убогое существование. Но мысль моя продолжала бешено работать, и к концу срока я уже твёрдо знал, что буду делать на свободе. У меня созрел грандиозный план, которому я отныне собирался посвятить все свои силы.

Выйдя на волю (это случилось как раз под Новый год, мне выдали немного денег, драную армейскую телогрейку, облезлую кроличью ушанку и изъеденные молью валенки - это чтобы я на первых порах не околел от голода и холода), итак, выйдя на волю, я не поехал на родину, с которой меня ничего более не связывало, а остался здесь же, в N-ской губернии, обосновавшись в небольшом заштатном городке. В первую очередь нужно было позаботиться о жилье и средствах к существованию.